Главная Новости Вопрос - Ответ Склад Ссылки Контакты Поиск Войти

Мы продолжаем дело Анатолия Барбараша, Гильберта Линга, Эммануэля Ревича и Александра Самохоцкого и не имеем представителей, уполномоченных выступать где-либо от нашего имени или рекламировать нас. Рекомендуем пользоваться Mozilla Firefox

Статьи

Многие изменения в организме происходят без видимых причин — в результате «плановой» перестройки генома или активации/деактивации различных генов. А человек при этом искренне недоумевает — что же это он такое неправильное съел, выпил, вдохнул или типа того?!



F18


В современной науке Гильберт Линг — отклонение, аномалия. Исследования в ней раздроблены на небольшие этапы, в соответствии с небольшими дозами финансовых вливаний, которыми они поддерживаются. Лингу больше подходит старая система научной работы, в которой почета удостаиваются ученые, пытающиеся решить крупные вопросы, требующие постоянных усилий на протяжении целой жизни. Проблемы, над которыми работает Линг, и в самом деле большие. Линг доказал, что клетка работает совсем не так, как это преподносят в школе и в университетских аудиториях. Многим такой переворот во взглядах покажется немыслимым, ведь весь, или почти весь научный мир пришел к единой точке зрения и смотрит с негодованием на тех, кто достаточно дерзок, чтобы идти наперекор подавляющему большинству. Сегодня, как, впрочем, и во все времена, ставить под сомнение «прописные истины» означает рисковать карьерой.

В этом смысле Гильберт Линг — герой науки. До примерно 80 лет ему удавалось противостоять официальной науке дольше полувека, год за годом продолжать твердо отстаивать свои позиции и даже укреплять их. Одно время ему приходилось унижаться, чтобы добиться поддержки своей лаборатории в условиях яростного сопротивления со стороны капитанов науки, особенно тех, от кого зависело финансирование научной деятельности. Теперь, в свои 92 года, Линг отлучен от полноценной жизни в науке — тирания власти сломила все-таки его сопротивление, но его идеи и сейчас не менее значимы, чем полвека назад. Более того, доказательная база его теории постоянно ширится. Жаль только ни мы, ни наши дети, ни даже внуки не смогут всем этим воспользоваться...

Джеральд Поллак, профессор Отдела биотехнологии Университета штата Вашингтон, Сиэтл


Выражение «магнитно-резонансная томография» (МРТ) сейчас можно услышать в любой квартире. В основе МРТ, изобретенной учеником Гильберта Линга, Рэймондом Дамадьяном, и усовершенствованной позднее Полом Лотербуром, лежит физико-химическая теория жизни Линга — теория ассоциации-индукции, впервые представленная в 1962 году в книге под названием «Физическая теория жизни: теория ассоциации-индукции».

Профессор Ральф Джерард из отдела физиологии Чикагского университета написал в аннотации к этой книге: «...должны существовать некие основополагающие и всеобъемлющие законы, предопределяющие и объясняющие любые проявления жизни. Именно такой основной молекулярный закон жизни, не более и не менее, предлагает Линг».

Профессор Янг — сосед Линга по комнате в университетском общежитии, а впоследствии лауреат Нобелевской премии по физике 1957 года, соавтор неабелевой калибровочной теории Янга-Миллса (которая многими сравнивается по значимости с теорией относительности Эйнштейна) — так прокомментировал книгу Линга: «Во времена предвкушения учеными всего мира слияния физической и биологической наук эта книга является настоящим событием благодаря, с одной стороны, смелому и новаторскому подходу, с другой — приверженности надежным экспериментальным данным». Тогда никому и в голову не могло придти, что 40 лет спустя технология, разработанная на основе теории Линга, которую так горячо поддержал Янг, — а именно МРТ, — спасет жизнь его жене...

Однако оставим хвалебные отзывы и попытаемся ответить на главный вопрос: почему об этом никто не знает? Хотя теория Линга заслужила всемирное одобрение, и публикации в ее поддержку появляются то тут, то там, как в Америке, так и за ее пределами на протяжении всей второй половины XX века, широкая научная общественность, как ни трудно в это поверить, до сих пор ничего не подозревает о ее существовании. Пробить несокрушимую стену консервативной науки и открыть, наконец, миру вопиющие факты, которые были скрыты от широкой публики на протяжении многих лет, к сожалению, не удалось даже за 60 лет упорнейшего труда.

Не только философы, но и ученые далеко не всегда считали, что такое понятие, как жизнь, можно объяснить на основе законов физики и химии. Они утверждали, в частности, что можно лишь наблюдать проявления скрытого жизненного начала (causa vitae), но само его существование не может быть объяснено ни физико-химическими, ни какими-либо иными научными представлениями — точно так же, как можно наблюдать признаки существования всемирного тяготения, но объяснить его природу невозможно.

Наиболее известными противниками витализма были Герман фон Гельмгольц (1821-1894), Карл Людвиг (1816-1895), Эмиль Дюбуа-Реймон (1818-1896) и Эрнст фон Брюкке (1819—1892). Все четверо, как один, свято верили в то, что живой мир подчиняется тем же законам, что и неживой, и они блестяще отстаивали свои воззрения. Однако эта четверка так и не смогла перевести феномен жизни на язык физико-химических терминов. Время для этого еще не наступило.

Эти великие ученые, как и большинство их последователей, изучали лишь физиологию различных органов, тогда как ключ к пониманию жизненных процессов следовало искать в клетке и субклеточных структурах. А ведь в те времена исследования клетки и ее органелл едва начинались. К тому же, несмотря на блестящий талант Гельмгольца как физика и физиолога, ни он, ни его коллеги не располагали еще необходимыми физико-химическими познаниями.

Вначале не было ничего плохого в том, что наука делилась на физику, химию, биологию и т. д. Напротив, подобное упрощение способствовало невиданному прогрессу этих наук за последние два века. Однако разделение всегда влечет за собой изоляцию, а длительная отчужденность неизбежно заводит научную мысль в тупик. Так и эти науки, в конце концов потеряв связь между собой, достигли своего предела. И это не просто какие-то домыслы — некоторые признаки кризиса уже видны невооруженным взглядом.

В 1996 году уважаемое издательство Addison-Wesley выпустило книгу Джона Хоргана «Конец науки» (в русском переводе опубликована в 2001 г. издательством «Амфора», СПб). Сотрудник журнала Scientific American, Хорган взял эксклюзивные интервью более чем у сорока выдающихся ученых, среди которых были физики (Фримен Дайсон, Мюррей Гелл-Манн, Стивен Хоукинг), биологи (Стивен Джей Гулд, Джон Экклз, Стенли Миллер), историки науки (Томас Кун, Карл Поппер, Пауль Фейерабенд) и другие знаменитости. Со слов этих ученых, все они, как и сам Хорган, разделяют общую точку зрения на перспективы науки, и эта точка зрения выражается одним предложением, вынесенным в подзаголовок книги: «Взгляд на ограниченность знания на закате Века науки». Подобная убежденность ученой элиты в неотвратимости гибели науки выглядит чрезвычайно устрашающе.

Основанием для веры в неминуемую гибель науки служат, прежде всего, исторически сложившаяся раздробленность науки и полное неприятие новых идей. Раздробленность знания грозит серьезным кризисом физике и химии. В случае же забвения теории ассоциации-индукции Линга разрушение главенствующей ныне, но устаревшей мембранной теории ведет к краху всей биологии.

И если конец фундаментальной науки так близок, то к чему продолжать тратить на нее государственные деньги? Если фундаментальная наука погибает, то какой смысл молодежи выбирать карьеру в этой области? Кроме того, с сокращением финансирования и притока свежих сил даже самая процветающая наука зачахнет, оправдав поневоле пророчество о Конце науки.

28 июля 2000 года в крупнейших газетах США была напечатана статья репортера Associated Press Анжетты Макквин о шокирующих результатах исследования, проведенного Американской ассоциацией развития науки, или AAAS (проект № 2061, руководитель Джордж Нельсон). Вот характерная цитата из нее: «В больших руководствах по биологии нет больших идей», — и такого сурового вердикта не избежал ни один из десятка наиболее популярных, рекомендованных к широкому использованию учебников по биологии.

Впервые термин «биология» употребил в 1802 году Жан Батист Ламарк (1744-1829). Это слово, как тогда, так и ныне, означает лишь одно: наука о жизни. И ни один вопрос в биологии не может быть более важным, чем вопрос: что есть жизнь в своей основе, которая может и должна быть выражена в терминах и законах науки. Если об этом не забывать, становится понятно: ответственность за то, что учебники по биологии неспособны рассказать о «больших теориях», не может лежать только на авторах этих учебников, или только на их издателях, или только на школьных комитетах, составляющих программу обучения. Ведь, будь в этом виновны лишь отдельные лица, остальным не составило бы труда избежать их ошибок и написать качественные большие учебники с «большими идеями». На деле же не было написано ни единого подобного руководства — следовательно, должны существовать другие, более глубокие причины сложившегося положения.

Проблема заключается в неполноценности того варианта биологии, который до сих пор преподают чуть ли не повсюду, — а именно в том, что этот вариант всегда игнорировал по-настоящему «большую теорию» жизни, возможно, по той причине, что никогда не подозревал о ее существовании. Между тем, теория ассоциации-индукции Линга, оставаясь совершенно неизвестной общественности, является той теорией, которая внятно объясняет, что есть основа жизни с точки зрения современной физики и химии.


Теперь несколько слов о самой теории ассоциации-индукции (АИ). В 1962 году по следам упомянутого выше ее прототипа — теории фиксированных зарядов Линга — была впервые опубликована теория ассоциации-индукции. Однако законченный вид она приобрела лишь в 1965 году, когда была дополнена теорией, объясняющей природу внутриклеточной воды. Именно это событие ознаменовало рождение первой в истории единой физико-химической теории жизни на клеточном и субклеточном уровне.

≡≡≡ Реплика из Комнаты 101 ≡≡≡

Это кажется невероятным, но и эпохальная книга Э. Ревича «Патофизиологическое исследование в качестве основы управляемой химиотерапии (с особым приложением к раку)», и самый объемный труд Вильяма Коха «Фактор выживания в неопластических и вирусных заболеваниях», увидели свет в 1961 году. Может в этот год звезды как-то по-особому встали? Никто не знает?

≡≡≡ ≡≡≡

Слово «ассоциация» в названии теории указывает на тесное взаимодействие и взаимосвязанность трех основных составляющих живой клетки — белков, воды и ионов калия. Этот комплекс составляет общую физическую основу организации клетки, и ни один из его компонентов не свободен от остальных. Это — революционная идея, идущая вразрез с общепринятым представлением о свободном состоянии воды и ионов внутри клетки. Второе слово, «индукция», отражает идею, что живая клетка и ее компоненты вплоть до белковых молекул являются по существу электронными машинами, благодаря которым трансклеточная передача информации и энергии, необходимая для функционирования, реализуется через повторяющиеся во времени регуляторные изменения степени электрической поляризации отдельных функциональных групп и распространение этих изменений в субмолекулярном, молекулярном и надмолекулярном масштабе. Данное положение теории ассоциации-индукции находится в соответствии с известными физическими и химическими закономерностями, и ничего революционного в собственно «индуктивном» компоненте нет, однако роль этого компонента в клеточной организации и регуляции — это та область, о которой организованная наука ничего не знает.

≡≡≡ Реплика из Комнаты 101 ≡≡≡

Согласно Э. Ревичу, фундаментальной характерной особенностью онкологических заболеваний является изменение способности клеток взаимодействовать с ионами калия — происходит либо сверхнакопление K+, либо утрата способности удерживать этот ион. Подавляющее большинство препаратов Ревича представляют собой электронные машины, выполняющие роль кардинальных адсорбатов Линга. Кто, как не Ревич, впервые применил при лечении концепцию многоуровневого дуализма заболеваний, т.е. учел те самые повторяющиеся во времени изменение и распространение электрической поляризации в молекулярных ансамблях, о которых говорит Линг?! Такое совпадение кажется невероятным, но это факт.

≡≡≡ ≡≡≡

Узнать подробности дальнейшего развития теории, а также результаты экспериментов, проводившихся во всех странах мира с целью проверки следствий теории ассоциации-индукции, можно из второй книги Линга «В поисках физической основы жизни» (In Search Of The Physical Basis Of Life, Plenum Publ. Co., New York). Спустя еще восемь лет вышла третья книга Линга, название которой огласило окончательный приговор: «Революция в физиологии клетки» (Krieger Publ. Co., Malabar, Florida).

У каждой их этих трех книг была своя задача. Книга, выпущенная в 1962 году (купить ныне невозможно), впервые представила теорию ассоциации-индукции широкой публике. Книга объемом в 791 страницу, увидевшая свет в 1984 году, обозначила истинные масштабы теории и возможные сферы ее применения. Наконец, книга, датируемая 1992 годом и насчитывающая 378 страниц, подводит скрупулезный итог наступившей революции в науке о клетке. Каждая из трех книг содержит важные сведения о теории АИ, которые порой отсутствовали в предыдущих изданиях. Так постепенно назрела необходимость в четвертой книге, которая обобщила бы опыт и достижения предыдущих изданий, охватив тем самым наиболее широкий круг вопролсов теории. Именно эту книгу (после ознакомления с предыдущими) досконально изучает в настощее время Комната 101. От выполнения этой задачи зависит, сумеют ли сегодняшние ученики и завтрашние исследователи правильно идентифицировать и применять лекарства для лечения рака, СПИДа, коровьего бешенства, лихорадки Эбола и т.д. с такой же легкостью, с какой инженер устраняет неисправность в радиоприемнике.

Эта книга предназначена для исследователей, как начинающих, так и опытных, которые удручены постоянным наблюдением явлений, не укладывающихся в заученные каноны, и испытывают гнетущее разочарование в научной работе. Кроме того, книга призвана помочь врачам, которые при всем старании не могут понять законы, которым подчиняется то или иное заболевание. Врачам, которые впадают в злобный ступор от успехов альтернативной медицины там, где общепринятые методы терпят неудачу. Нельзя забывать и о просто здравомыслящих людях, желающих пожить подольше.


Для тех, кто сведущ в современной биологии клетки, но незнаком с работами Гильберта Линга, эта книга станет потрясением. Взгляды Линга на биологию клетки как будто пришли с другой планеты, они полностью отличаются от того, что написано в учебниках. Однако мы теперь знаем, что взгляд из другого пространства может обнаружить такие вещи, которые непросто разглядеть тем, кто находится на одной с ними планете. Именно в этом огромная заслуга Гильберта Линга — необыкновенные и уникальные идеи.

Я впервые встретил автора этой книги на небольшой конференции в Венгрии в середине 80-х, хотя уже давно был наслышан о его необычных воззрениях. Эта встреча перевернула всю мою жизнь. Сила его доказательств, логика его аргументов и ощущение полного личного резонанса с его парадигмой подсказывали мне, что он обнаружил новый подход фундаментальной важности.

Новичок в этой области, я не только начал жадно читать его книги и статьи, но и раздал их моим лучшим студентам и сотрудникам, буквально пожиравшим их. Теория Линга, по их общему мнению, как минимум очень близка к истине, что подтверждало мое собственное ощущение. Линг явно приоткрыл завесу над самыми глубинными свойствами клетки.

Не ждите легкого чтения. Отправной точкой развиваемых в книге взглядов является физика и физическая химия, и нетвердые знания этих дисциплин грозят полным непониманием идей автора. Я бы выделил два поразительных отличия теории Линга от общепринятых представлений, ставших, к сожалению, догмами.

Первое — тайну фундаментальных физиологических явлений следует искать в цитоплазме, а не только в клеточной мембране. Линг оспаривает, например, существование мембранных насосов (как, впрочем и самих мембран), хотя биологи не устают «открывать» все новые и новые их разновидности. Надо серьезно отнестись к его доводам, так как лежащие в их основе доказательства не смогли быть опровергнуты. Тем временем, сама идея настолько захватывает, что немалое количество студентов, которым я излагал его аргументы, меняло направление своих исследований — настолько они убедительны.

Второе отличие — внутриклеточная вода упорядочена. Линг оспаривает общепринятое убеждение, что большая часть воды клетки представляет собой обычную жидкую воду. Но если свойства клеточной воды иные, то среда внутри клетки качественно отличается от устоявшихся представлений о ней. Так, например, в глазах большинства свободная диффузия веществ в клетке является само собой разумеющейся. Однако если вода в клетке упорядоченная, она будет вытеснять вещества из клетки, как лед вытесняет растворенные вещества, концентрируя их в еще не замерзшей части раствора. Я рад заявить, что наши собственные опыты подтвердили теорию Линга, возможно, даже в большей степени, чем он мог ожидать: у гидрофильных поверхностей толщина упорядоченного слоя воды при некоторых условиях может достигать миллионов молекул. Этот факт подтверждает истинность точки зрения Линга и полностью соответствует его теории, тогда как современной биологии клетки трудно объяснить это свойство воды. Способность воды упорядочиваться у гидрофильных поверхностей свидетельствует о том, что взгляды на клеточную воду, десятилетиями гуляющие по учебникам, в корне ошибочны.

Так что попытайтесь отвлечься от заученных истин и прочесть эту книгу — не упустите возможность узнать о клетке то, чего вы не узнаете нигде больше. Она откроет вам новые перспективы там, где вы ожидали этого меньше всего.

Джеральд Поллак


book2

book


Дополнение от 10 мая 2011 года

Написали информационное письмо руководителю проекта, кандидату технических наук, лауреату премии Правительства РФ в области науки и техники А. В. Малыгину и научному редактору перевода, давнему другу и стороннику Линга, кандидату биологических наук В. В. Матвееву — двум ключевым фигурам, благодаря которым книга Линга увидела свет в России. Поблагодарили за книгу, дали ясно понять, что не ищем ни спонсоров, ни нужных связей, ни «крышу», ни работу, ни что бы то ни было иное в этом же роде, равно как и не пытаемся что-то навязать или продать. Сообщили о  Ревиче, который, разработав совершенно другую теорию (липидную), смог, теме не менее, открыть и применять на практике экзогенные кардинальные адсорбаты Линга и прочие вещества, обладающие свойством электронных ключей. Сообщили также о  том, что наша лаборатория продолжает дело Линга и Ревича и имеет серьезные практические результаты.

Малыгин не ответил вообще, реакция Матвеева была более чем сдержанная — если в одно предложение, то «рад, что книга Линга служит вам подспорьем». Иными словами, люди, которые потратили столько сил и времени на опубликование голой теории, не проявили никакого интереса к ее практическому воплощению. Подтверждается давнее наблюдение: людям важен не результат, а процесс — дискуссии, конференции, диссертации, кандидатские...


Один из вопросов, которые нам задают чаще всего, звучит примерно так: «Почему вы не создаете фирму, не регистрируетесь, не участвуете в конференциях, не публикуетесь в журналах, короче говоря, почему не доносите свои достижения до широкой научной общественности?»

Представляем вашему вниманию исключительно показательную историю бега на месте длиной практически в жизнь, которая великолепно объясняет, почему мы никуда и никогда не лезем и впредь не полезем. На связь с нами вышел Макаров Сергей Григорьевич, потративший не один десяток лет на попытки вступить в контакт со «СПИД-диссидентами». По ссылке выше вы сможете ознакомиться с историей многолетних попыток рядового человека вступить в контакт с научным истеблишментом. Причем не абы с кем, а с людьми, которые, вроде как, должны были бы быть единомышленниками Сергея Григорьевича. Мы не знаем, зачем Сергей Григорьевич занимался всем этим так долго, поскольку достаточно одного взгляда на титулы персон, к которым г-н Макаров пытался обращаться, чтобы понять полную бесперспективность мероприятия — все сплошь профессора межгалактического значения, председатели того-этого, пятого-десяого, по четным — члены, а по нечетным — соучредители фондов космической значимости. Люди с таким набором регалий не занимаются наукой и не заинтересованы в истине — им едва хватает времени на членство и президентство, не говоря уже про озабоченность «в какие рестораны и курорты лучше вложить свои миллионы».

В любом случае, прочитать материалы С. Г. Макарова на тему СПИДа однозначно стоит, и спасибо ему за бесценный опыт. Мы пойдем другим путем. Ссылка на упомянутые материалы дана с любезного разрешения автора.


Дополнение от 18 апреля 2012 года

Написали информационное письмо Петру Савченко — просто предложили ознакомиться с нашим сайтом, нашими наработками и успехами. Ответная реакция пришла через 3 часа (дословно):

«Почему Вы обратились ко мне? Вокруг незнания можно строить различные теории, и их не нужно доказывать. В этом прелесть нестандартных теорий. Ваше цель? Вы правы, что Ваш сайт очень познавателен. Но, он ничем не отличается от стандартной теории. Нового ничего нет — есть представления с другой стороны. Не нужно заниматься исходом заболевания. Излечение лежит в другой плоскости. Ваши методы основаны на знаниях общей онкологии. Это Ваше право. Исходя из представленного материала (без обид), Вы пытаетесь следовать общепринятым нормам. Для Вас скажу удивительную вещь — рак не возникает от мутаций. Готов показать это в эксперименте. Все остальное, что строиться на мутационной теории в корне неверно».

Обратите внимание на то, как человек сразу встает в глухую оборонительную позицию. Теория Линга — стандартная теория? Терапия Ревича — следование общепринятым нормам? Терапия Ревича — знания общей онкологии? Наш сайт реально прочитать за 2 часа? Короче говоря, в 101-й раз подтверждается прописная истина — все изобретатели (точно также, как и официальная медицина) панически боятся теорий и методик, не укладывающихся в прокрустово ложе их устоявшихся воззрений. Иными словами, изобретатель изобретателю — волк. Конкуренция, понимаете ли...

Выдержка из второго письма Петра Савченко:

«Почему Вы проинформировали именно меня? Откуда знаете мое имя и адрес? Кстати, именно у пациентов на последних стадиях прекращается рак. Люди умирают не от рака, а тех методов, которыми их лечат. Если больному не мешать и обеспечить определенное полноценное питание, то процент поправки будет больше.

Я прекрасно знаком с работами Эмануэля Ревича. Его методы помогали улучшению общего состояния организма, но никак не работали против онкологического процесса. Его теория о раке также как и многие другие оказалась неверна и не раскрыла тайну рака. Он прекрасно говорит о начальных раковых клетках и тут же переходит на мутации. Что ошибочно. Повреждения ДНК бывают только в солидных опухолях. Он сделал большой вклад в науку, но до конца так и не довел. Поэтому его теорию и не приняли, ибо было что опровергать. Да и многие выводы остались в ранге предположений».

Через весь текст опять красной нитью проходит некое подобие паранои и скрытой агрессии. Особенно умиляет сентенция о том, что, де, медицинский клан не принял Ревича потому, что она была неправильной. На самом же деле Ревича не приняли по той же причине, по которой никто не хочет слушать «правильную» теорию Петра Савченко, цитируем:

«С 20001 годы пытаюсь привлечь внимание медицины к тому, что удалось сделать в результате проведения исследований. Но усилия пока тщетны».

Причина та же, по которой никто не хочет слушать Сергея Макарова или Сергея Паталаха с его обращениями к президенту и подобных изобретателей-рационализаторов вообще. Возникает закономерный вопрос: зачем, спрашивается, переть и переть на закрытые ворота годами, десятилетиями? И при этом в каждом третьем предложении недоуменно вопрошать в пустоту: ну, почему же меня никто не хочет признать?! Ведь я такой гениальный! Неужели денег и мировой славы хочется ТАК сильно?

С 20001 годы пытаюсь привлечь внимание медицины к тому, что удалось сделать в результате проведения исследований. Но усилия пока тщетны.

Просмотров: 3014
Андрей Стацкевич, 12.02.2013