Главная Новости Вопрос - Ответ Склад Ссылки Контакты Поиск Войти

Мы продолжаем дело Анатолия Барбараша, Гильберта Линга, Эммануэля Ревича и Александра Самохоцкого и не имеем представителей, уполномоченных выступать где-либо от нашего имени или рекламировать нас. Рекомендуем пользоваться Mozilla Firefox

Статьи

Даже если заболевание, преследующее вас, не смертельное, но все попытки как-то улучшить свое состояние остаются без особого эффекта, то нужно менять место жительства. Более чем вероятно, что ваше текущее место жительства находится в узле сетки Хартмана.



F03


Методику 101 воплощают в жизнь выпускники МГУ (Московского Государственного Университета им. Ломоносова) и МИФИ (ныне Национального Исследовательского Ядерного Университета МИФИ), а своим прозрением мы обязаны этим людям:

  • Роберт Мендельсон (объяснит вам, почему нужно бояться врачей)
  • Гильберт Линг (объяснит вам, почему нормальных лекарств нет и не предвидится)
  • Александр Самохоцкий (объяснит вам, почему диагноз не важен и как можно лечить сотни заболеваний одним и тем же приемом)
  • Эммануэль Ревич (объяснит вам, как бороться с раком и почему все болезни имеют двойную природу)
  • Вильям Фредерик Кох (объяснит вам, почему большинство заболеваний можно лечить одним и тем же приемом)

Роберт Мендельсон (1926-1988)

Доступна к скачиванию книга Роберта Мендельсона, крупнейшего американского педиатра, известного своими радикальными взглядами на современную медицину. Предупреждение: после прочтения книги можно поседеть или получить эмоциональный шок.

Цитата из книги, чтобы у вас был стимул ее прочитать:

«...девяносто или больше процентов ненужной нам Современной Медицины, которая существует затем, чтобы убивать нас.

Современная Медицина не может выжить без нашей веры, потому что она не искусство и не наука. Современная Медицина — это религия.

Согласно одному из определений, религия — это попытка организованного взаимодействия с непонятным и загадочным. Церковь Современной Медицины имеет дело с самыми загадочными вещами: рождением, смертью, с теми загадками, которые задает нам наш организм (а мы — ему)...

Если бы люди не тратили миллиарды долларов на Церковь Современной Медицины, чтобы завоевать доверие высших сил, которые руководят человеком и направляют его, — на что бы они их тратили?

Все религии сходятся в утверждении, что реальность не ограничена тем (или не зависит от того), что мы можем увидеть, услышать, почувствовать, попробовать или понюхать. Религия Современной Медицины также следует этому постулату. В этом легко убедиться, просто спросив своего врача «почему»? Задайте этот вопрос много раз. Почему вы выписали мне это лекарство? Почему вы считаете, что эта операция будет мне полезна? Почему я должен делать это? Почему вы делаете это со мной?

Повторяйте ваше «почему» много раз, и, в конце концов, достигнете Просветления. Ваш врач спрячется за отговоркой, что вам никогда не познать и не понять всех чудес, которые есть в его распоряжении. Он потребует просто верить ему.

Вот вы и получили первый урок медицинской ереси. Урок второй: как только врач захочет сделать с вами что-то, чего вы опасаетесь, и вы спросите «почему?» много раз, и врач, наконец, произнесет сакраментальное «просто поверьте мне», — разворачивайтесь и бегите так далеко, как только можете.

К сожалению, очень немногие поступают именно так. Большинство покоряется. Люди поддаются своему страху, который ввергает их в благоговейный трепет перед разыгрываемым представлением, перед загадочным духом, скрывающимся за маской врача-колдуна, перед совершаемым таинством врачевания.

Но вы не должны позволять этому знахарю так обращаться с собой. Вы можете обрести независимость от Современной Медицины, и это вовсе не значит, что вы будете рисковать своим здоровьем. Просто вы будете подвергаться меньшему риску, потому что нет ничего опаснее, чем являться к врачу, в клинику, в больницу неподготовленным.

Подготовиться — не значит заполнить все страховые документы. Это значит войти и выйти живым и при этом добиться своего. Для чего вам и потребуются соответствующие орудия, навыки и изворотливость.

Ваше главное орудие — знание врага. Как только вы поймете, что Современная Медицина — это религия, вы сможете бороться с ней и защищать себя гораздо эффективнее, чем если бы вы думали, что боретесь с искусством или наукой. Наивно полагать, что Церковь Современной Медицины действительно считает себя церковью...

Однако само существование Современной Медицины зависит от веры в нее. То же мы видим и в других религиях. Церковь Современной Медицины настолько зависит от веры, что если мы хоть на один день перестанем в нее верить, вся система придет в упадок. Чем еще можно объяснить, что люди позволяют Современной Медицине делать с ними то, что она делает, как не полным запретом на сомнения? Разве позволяли бы люди погружать себя в искусственный сон и разрезать на части в ходе процедуры, о которой они не имеют ни малейшего представления, если бы не верили? Разве люди стали бы глотать тысячи тонн таблеток ежегодно, опять же не имея никакого понятия о действии этих химических веществ на организм, если бы не верили?

Если бы Современная Медицина объективно оценивала свою деятельность, в моей книге не было бы надобности. Вот почему я собираюсь показать вам, что Современная Медицина — это не та религия, в которую стоит верить.

Некоторые врачи беспокоятся о том, чтобы не напугать своих пациентов. Читая эту книгу, вы в каком-то смысле становитесь моим пациентом. И я думаю, что вы должны быть напуганы. Пугаться, когда вашему здоровью и свободе угрожает опасность, это нормально. А вы уже в опасности.

Если вы готовы узнать кое-какие неприятные вещи, которые скрывает от вас ваш врач; готовы выяснить, опасен ли ваш врач; готовы научиться защитить себя от врача, — читайте дальше, потому что данная книга как раз об этом...»


Гильберт Линг (1919)

Линг в 62 года Линг Теория Линга дает исключительно разумное математическое объяснение реального механизма действия препаратов Ревича, растворов Самохоцкого и терапии Качугина. Особенно ценным является то, что Линг не был знаком с работами Ревича, равно как и Ревич с трудами Линга. В отличие от Ревича, Линг не занимался непосредственным лечением больных, но разработал колоссальную теоретическую базу для создания препаратов, способных побеждать рак, СПИД, болезнь Альцгеймера, рассеяный склероз и прочие дегенеративные заболевания. Ревич же на практике доказал справедливость выкладок Линга, хотя подошел к проблеме болезней совершенно с иных позиций.

Несколько цитат из книги Линга, наглядно демонстрирующих масштаб иного мышления:

«Представьте себе, что с помощью машины времени мы послали английской королеве Виктории портативный магнитофон на батарейках… Восхищенная магическим ящичком, издающим божественные звуки по мановению руки, королева повсюду носит его с собой пока… пока в нем не садятся батарейки или случайно не выходит из строя какая-то важная деталь. Королева настолько потрясена горем, что обещает любую сумму денег тому, кто сможет починить магнитофон. Но, увы, усилия лучших из лучших мастеров королевства тщетны. Тогда королева призывает самых различных гениев из других стран — результат неизменен: сколько бы средств ни было затрачено и сколько бы международных симпозиумов ни созвано, магнитофон починить не может никто (тогда как в наши дни это может сделать любой радиолюбитель). По той простой причине, что нет надлежащих знаний. Войну с раком, СПИДом и прочими дегенеративными заболеваниями человечество проигрывает по той же самой причине, по которой даже лучшие умы, поставленные на службу королеве Виктории, не могут починить магнитофон, несмотря на любые объемы финансирования».

«Уже один тот факт, что распределение в клетке огромного разнообразия фундаментально различных веществ описывается одним и тем же простым уравнением (которое А. С. Трошин из Ленинградского Института Цитологии вывел независимо от меня еще в 1951 году), сводит на нет весь пессимизм относительно того, что живые организмы до конца непознаваемы, поскольку устроены слишком сложно для человеческого понимания. В действительности же, гениальная простота пронизывает абсолютно все аспекты физиологии клетки, что, при грамотном применении, позволяет управлять всеми аспектами жизни».

«Накоплено огромное количество данных, свидетельствующих в пользу того, что системы, содержащие изолированные белки и полипептиды, представляют собой вовсе не жесткие твердые конструкции, а наоборот — характеризуются высокой степенью нестабильности, т.е. являются динамическими системами. При прекращении воздействия на такую систему белков, возвращение в исходное состояние происходит отнюдь не сразу, а лишь после череды колебаний между противоположными конфигурациями, которые могут усиливаться или сглаживаться такими факторами, как изменения атмосферного давления, внешние вибрации, поля или даже просто громкий шум. Именно такое флуктуирующее состояние, реагирующее на малейшие изменения в среде, и обеспечивает возможность максимально прецизионного слежения за окружающей обстановкой».

«На страницах своей книги я предлагаю детальный критический анализ общепринятой теории клеточных мембран, а также объясняю, почему представление о клеточных мембранах как о двойных липидных слоях, пронизанных своего рода порами или каналами, полностью ошибочно... Несмотря на то, что фосфолипиды несомненно входят в состав большинства клеточных мембран, их роль в обеспечении проницаемости таковых для воды, ионов и неэлектролитов — в лучшем случае вторична, да и то наблюдается лишь в очень ограниченном числе клеток... Удаление 95% липидов из мембран митохондрий печени (Фляйшер, 1967), а также из мембран микробных клеток (Моровиц и Терри, 1969) не привело даже к малейшим разрушениям трехслойной мембранной структуры».


Александр Самохоцкий (1890-1986)

А. С. Самохоцкий Метод Александра Святославовича Самохоцкого находился в таком разительном противоречии с общепринятыми представлениями официальной медицины, что публикация казалась немыслимой. Теоретическая медицина находилась (и находится) в плену микробиологии, а ее представления о болезни как о результате внедрения в организм микроба — на уровне представлений знахаря о проникновении в организм злого духа, разница только терминологическая... Работа Самохоцкого — первая, исходящая из внутренних возможностей организма, это первая попытка воздействовать импульсом через центральную нервную систему, вызвать цепь нормализующих преобразований в организме. Труд Александра Святославовича равен открытию и, по моему мнению, превосходит все, что известно в теоретической медицине…

Врач-психиатр Е. К. Свидзинский, Одесса, 1990г.

Эти слова можно смело применить не только к А. С. Самохоцкому, но и к Эммануэлю Ревичу, и к Вильяму Фредерику Коху — этим величайшим «медицинским» умам прошлого века. Рядовому обывателю эти имена едва ли что говорят — вероятно, может даже возникать некоторое раздражение: «Кто это вообще такие, и почему о них никто не знает, если они такие великие?! Вот онкоцентр Блохина знают все! А это что за самозванцы?!» Позволю себе сказать несколько слов об этих великих людях, которые всю свою жизнь подвергались гонениям со стороны организованной медицины, гонениям за то, что умели лечить, а не калечить.


1941 год. Идет полостная операция. Хирург демонстративно роняет на пол скальпель, так же демонстративно наступает на него ногой, поднимает и, как ни в чем не бывало, продолжает операцию. Что это? Злостное покушение на жизнь больного? Вредительство? Но все кончается благополучно. Рана заживает быстро и без осложнений. Секрет в том, что хирург, Александр Святославович Самохоцкий обрабатывает раны разработанным им раствором. Рискованный, на посторонний взгляд, опыт Самохоцкий ставит уверенно, так же как и опыты на самом себе — разрез руки нестерильным скальпелем. Он-то знает цену найденным им растворам, но нужно ведь, чтобы поверили и другие. Нельзя сказать, что Самохоцкому никто не верил — слишком уж убедительны были его победы над гнойными ранами, сепсисом, гангренами... Победы не в лабораториях, а в полевых условиях военного времени. Но те, кто поверил Самохоцкому, обладая широтой взглядов, не всегда обладали широтой ума. Наверное, поэтому один известный академик, пытавшийся примазаться к работе Самохоцкого и получивший от ворот поворот, сказал сквозь зубы: «Вы умрете под забором!»

В чем же была идея Самохоцкого, дававшая такие удивительные результаты? Как ученик академика Сперанского, Самохоцкий опирался на так называемую теорию нервизма, которая гласит: болезнь не от микробов, не от внешнего раздражителя, а от реакции на этот раздражитель центральной нервной системы. Отсюда вывод — нужно, чтобы ЦНС получила такой сигнал, который снял бы реакцию на вредный раздражитель или восстановил уже нарушенное равновесие в организме. Самохоцкий много работал, подбирал сотни растворов, пока из 600 не выбрал несколько наиболее эффективных. Для проверки своей теории он ушел из мединститута в районную поликлинику, где творил чудеса, вытаскивал тех больных, на которых его коллеги давно махнули рукой. Важным моментом в методе Самохоцкого было то, что больной не нуждался в детальной диагностике.

В 2000 г. Самохоцкому исполнилось бы 110 лет. Интересна биография врача-подвижника. Жизнь его не баловала: покончил самоубийством старший брат, рано умерла от туберкулеза мать, от диабета в 56 лет ушел из жизни отец, трагически и страшно погиб сын, жена ушла от него, оставив с тяжело больной дочерью (дочь он спас благодаря своей методике). Свое спасение Александр Святославович нашел в работе. В его биографии: фронт, плен, побег, работа в госпитале у румын, тайная помощь партизанам, встречи с подпольщиками и Молодцовым-Бадаевым у Самохоцкого на явочной квартире, где хранились конспиративные документы и боевые знамена...

Несмотря на увлеченность работой, Самохоцкий был завзятым яхтсменом, ходившим до конца своей жизни в море (он умер в 96 лет). Он сам построил одну из своих яхт. Последнюю его яхту, «Альту» строили уже по его заказу. На плече он втаскивал свой мотоцикл на последний этаж, где в бывшей 6-ти комнатной квартире, уплотненной до одной комнаты, такелаж хранился рядом с колбами и ретортами.

Интеллигент, сын земского врача — Самохоцкий был не ко двору чиновникам и ретроградам от медицины. Их раздражало его чувство собственного достоинства — этому величавому великану ничего не прощали. Из мединститута пришлось уйти, можно было бы сказать на частную практику, если бы Самохоцкий брал с больных плату за лечение. Но он не брал. Как не оставил он после себя ни школы, ни учеников, хотя преданные друзья, апологеты его работ у него были. Таким другом был Евгений Константинович Свидзинский — врач-психиатр, уже тоже ушедший из жизни. Именно его воспоминаниям мы обязаны этим материалом.

Сущность разработанного А. С. Самохоцким метода заключается во внутривенных инъекциях небольшого количества (1-2мл) специальных растворов, назначаемых в зависимости от текущих анализов крови. Несколько внутривенных инъекций раствора (в среднем от 2 до 7) с промежутками в 5-7 дней — и самые тяжелые хронические заболевания уходили. Быстро, просто, дешево и чрезвычайно эффективно. У нас этого не любят.

Диссертация Самохоцкого 1946 года, хранящаяся в медархивах, содержит подробные истории излечения таких тяжелых, хронических заболеваний как: мокнущая экзема, туберкулез легких, вегето-сосудистая дистония крайней степени выраженности, астма, остеомиелит бедра, рак, гангрена на фоне гемофилии, тромбофлебит, сочетающийся с абсцессом легкого, выпотным плевритом, пиэмией и отеками стоп и многое другое. Все перечисленное лечилось несколькими внутривенными вливаниями малых доз растворов в смехотворно короткие сроки (1-3 месяца).

При чтении диссертации учащенно бьется сердце — она как музыка сфер. И при удивительной простоте и эффективности это лечение так же далеко от нас, как сферы. К тому же лечение по А. С. Самохоцкому не требует привычной постановки диагноза. Важность этого обстоятельства трудно переоценить, учитывая сложность и дороговизну многих исследований больного, на результатах которых строится диагноз, сложность точной диагностики «букетов» хронических заболеваний, а также наличие заболеваний, не укладывающихся в нозологическую классификацию (т.е. указывающую на принадлежность к той или иной болезни).

Сам Александр Святославович писал:

«Сотни гипотез не вносят ясности в понимание процессов старения. В старости число болезней и недомоганий так нарастает, что диагностировать и лечить весь этот комплекс — безнадежно. Мы же видим лечебную задачу не в лечении этих болезней и недомоганий, а в нормализации состояния нервного компонента процессов, определяющего их развитие».

И еще:

«Еще древние греки считали равновесие между внешним миром и внутренним миром человека необходимым условием жизни. «Постоянство внутренней среды — необходимое условие свободной жизни организма» — писал Клод Бернар сто лет назад. Сложнейшие обменные процессы, определяющие постоянство состава внутренней среды организма, управляются и регулируются вегетативной нервной системой. В ней сконцентрированы системы внутренней регуляции, определяющие процессы жизни.

И вот, работа этого чрезвычайно чувствительного механизма из года в год все больше нарушается факторами внешней среды. Напряженный темп современной жизни, урбанизация и сопряженное с ней загрязнение атмосферы аллергенами и газами, повышенное потребление спазмирующих веществ — никотина и алкоголя, сидячий образ жизни и ряд других факторов нарушают физиологический ход процессов в миллиардах клеток организма. Изумительно отлаженная вегетативная автоматика не может справиться с таким объемом работы и сдает».

Еще раз подчеркнем то удивительное обстоятельство, что эту уникальную методику никто не использует, несмотря на то, что состояние здоровья народа близко к катастрофическому. И это притом, что идеология применения этих средств покоится на мощном фундаменте классических работ К. Бернара и А.Д. Сперанского, которыми так гордится медицина. Зато медики часто стонут по поводу дефицита лекарств, отчитываются о массе калечащих операций, много разводят руками и соболезнуют. Трудно поверить в то, что это случайность. Конечно же, это не заговор убийц в белых халатах. Но вспоминается хлесткое высказывание: «нет, это не преступление, это гораздо хуже — это ошибка». Да, несомненно, что все это — проявление некоего системного супердефекта медицинской науки и здравоохранения в целом. Здесь следует отчасти согласиться с представлениями некоторых современных авторов о полном крахе «гиппократической» медицины.

Остановимся еще раз на биографической справке об Александре Святославовиче Самохоцком.

С фотографии на нас смотрит пожилой человек, сохранивший до 90 лет мощь ума и силу. Родился в 1890 году в семье земского врача. Окончил реальное училище и медицинский факультет Одесского университета. Фронтовой хирург в первую мировую, затем ассистент в Одесском мединституте. На фронте он в полной мере почувствовал полную беспомощность медицины перед гангреной и сепсисом и, вероятно, именно появление начальной идеи борьбы с ними привело к тому, что из ассистентов он уходит в районную поликлинику, в которую люди часто обращались по поводу воспалений и травм. Восемь лет он успешно справляется с трудными и неизлечимыми случаями и только тогда возвращается в мединститут, где работает в очень стесненных условиях. Подчеркнем: лечит только безнадежных больных. Эксперименты проводит и на себе, изумляя студентов. Читает импровизированные лекции. Собрал громадный клинический материал, написал книгу, содержание, но не манеру изложения которой высоко оценил А.Д. Сперанский. Кстати сказать, прекрасное изложение собственных работ Сперанского свидетельствует о его строгости к этой составляющей научных публикаций. Книга по неизвестным причинам не была издана, что иначе, чем трагедией для отечественной медицины не назовешь.

Война, оккупация, работа в Одесском госпитале, где, выполняя задание партизан, Самохоцкий укрывает и спасает людей. В 1946 году защитил диссертацию на тему «Опыт определения лечебных закономерностей». Кажется, есть определенная аналогия с названием фундаментальной работы А.Д. Сперанского... После защиты диссертанту устроили овацию. Но ничего не изменилось: он по-прежнему ассистент — это в возрасте более 55 лет. В 1953 году комиссия, проверявшая результаты лечения по методу Самохоцкого, единодушно признала его достоинства и приняла решение об аппаратном (масс-спектрограф) обеспечении этой работы. Но ректор отдал спектрограф кафедре физики... Самохоцкий покидает институт, и никто не пытается его задержать. Он продолжает лечить, и спасенные больные пишут в инстанции, требуя создать ему условия для работы. Тщетно. Денег с больных он не берет, иногда поступая невежливо, когда кто-нибудь из них пытается их оставить. Причин для этого было, по меньшей мере, две: боязнь скомпрометировать свой метод (уж кто-кто, а он-то знал «полемические» приемы своих коллег) и очень жесткие требования к соблюдению условий жизни, которые выдвигал пациентам.

В последнее десятилетие жизни, в процессе поиска способа объективной и оперативной оценки состояния организма, Самохоцкий изучил древнекитайскую иглотерапию. В результате этого изготовил диагностический прибор, позволяющий по разности потенциалов определять нарушения в активности симпатической и парасимпатической нервных систем.

Что еще добавить к этой блистательной биографии? Сам построил две яхты, спортсмен, атлет, любитель поэзии, гордый и смелый, никогда не пресмыкавшийся ни перед кем. Можно сказать, что он был носителем высокой дворянской чести. Сделал этот человек бесконечно много сам, не имея ни лаборатории, ни кафедры, ни, тем более, института. Нетрудно вообразить, что он мог бы создать, располагая такими возможностями.

Да, все это — правда, но не вся правда. Вся правда в том, что, несмотря на то, что эффективность метода А. С. Самохоцкого подтверждена десятилетиями военно-полевой и клинической практики, никто из медиков не хочет эту методику воспроизводить и совершенствовать. Даже в Одесском медицинском, в котором работал А. С. Самохоцкий, таких энтузиастов пока нет. Почему? Потому что применение метода Самохоцкого а) не требует установления диагноза и б) его универсальность почти не знает границ — практически все врачебные специальности, кроме хирургических и механотерапевтических, пришлось бы упразднить. Не говоря уже про фармакологическую индустрию — самый доходный вид бизнеса в мире.


Эммануэль Ревич (1896-1997)

Эммануэль Ревич Эммануэль Ревич — румынский еврей, фронтовой врач, впоследствии доктор медицины, директор по науке Института прикладной биологии в Нью-Йорке, руководитель отделения онкологии Трафальгарского госпиталя. Про Ревича можно было бы написать много, но проще будет назвать его «американским Самохоцким» — оба этих великих ученых-медика, находившихся на разных континентах, независимо друг от друга открыли один и тот же универсальный метод лечения любых заболеваний. Ревич специализировался на раковых больных в терминальной стадии. Директор Мемориального онкологического центра Слоуна-Каттеринга сказал о Ревиче: «Я знаю его в течение десяти лет. Я не знаю, как он это делает, но люди входят к нему мертвыми, а выходят живыми». Скончался в 1997 году в возрасте 101 года.

В 1961 году издательством Van Nostrand, известным на весь мир качеством своих научных публикаций, была издана книга Э. Ревича, озаглавленная «Исследования в области патофизиологии в качестве основы управляемой химиотерапии (с особым приложением к раку)», ставшая итогом работы Ревича за 40 лет. Книга вышла тиражом 100 экземпляров, насчитывает 730 страниц с описанием сугубо научных исследований и экспериментов и представляет собой раритет, превосходящий по ценности все Египетские пирамиды вместе со всем их содержимым. Что особенно ценно, решающие опыты Ревич ставил не в пробирках и не на животных, а непосредственно на живых (в основном смертельно больных) людях. При этом Ревич не испрашивал никаких разрешений «сверху» или одобрений фармкомитета на свои препараты, за что и был объявлен «врагом народа». Один экземпляр книги мне удалось получить у близких родственников Ревича. Для того, чтобы вы могли получить некоторое представление об этом гении, процитирую фрагмент из другой книги, книги о Ревиче авторства Уильяма Келли Эйдема «Врач, который излечивает рак».

«Доктор Эммануэль Ревич лечит рак совсем иначе, чем все другие врачи в Америке, да, наверное, и во всем мире. Он использует специальные лекарства собственной разработки. За много лет работы в собственной лаборатории он создал более 100 различных препаратов. Я не имею представления о принципе их действия, но зато мне посчастливилось увидеть результаты приема этих уникальных лекарственных средств.

Ваш покорный слуга — онколог-радиолог высокой квалификации. Занимаясь лучевой терапией, большую часть своей сознательной жизни я провел на переднем крае в войне против рака. Постепенно я все более утрачивал оптимизм и буквально впадал во фрустрацию, видя, сколь скромны успехи в лечении этой группы заболеваний.

За более чем 40 лет работы мне не довелось увидеть каких-либо крупных рывков вперед в этой области медицины, и становилось все тяжелее каждый день общаться с больными, чьи шансы на выздоровление были ничтожно малы. Я видел их слезы, слезы и отчаяние их родных и близких.

В течение последних 10 лет через мои кабинеты лучевой терапии в Бруклине и Куинсе еженедельно проходили сотни людей. Их направляли известные, высокоуважаемые врачи, работающие под эгидой Мемориального онкологического центра Слоуна-Каттеринга (медицинского центра при Нью-Йоркском университете, готовящего терапевтов и хирургов колледжа Колумбийского университета). Я был членом самой крупной в стране из финансируемых правительством организаций, занимающейся исследованиями раковых заболеваний, — «Cancer and Acute Leukemia Group «В». Наш офис поставлял в эту организацию статистические материалы.

Мой ежегодный доход от частной практики выражался семизначной цифрой. Наши кабинеты были оборудованы по последнему слову техники. Мы тратили миллионы долларов на приобретение самого лучшего диагностического и лечебного оборудования. Несмотря на это, слишком многие из наших пациентов были обречены на смерть.

Даже имея самое лучшее оборудование и самый высококвалифицированный персонал, мы могли делать только то, что могли. К несчастью для наших пациентов, обстоятельства нередко оказывались сильнее. Больные всегда обращались к нам с надеждой на излечение, но, знакомясь с их историями болезни, я видел, у кого из них есть реальные шансы на выживание, а кому следует назначить лишь паллиативное лечение с целью облегчения болей.

С 1950 года медицина достигла весьма незначительных успехов в терапевтическом лечении рака. Единственно значимым достижением стало увеличение диагностических возможностей и средств. Некоторые виды опухолей (молочной железы, толстой кишки, матки и предстательной железы), обнаруженные на ранних стадиях, удается излечивать в 90 (и более) процентах случаев.

Однако эти же самые виды рака, обнаруженные на поздних стадиях развития, оказываются неизлечимыми. Хотя в среднем шансы победить рак составляют 50 на 50, в каждом конкретном случае это означает, что вероятность излечения или велика (90%), или очень мала, в зависимости от стадии заболевания и вида опухоли. К сожалению, при некоторых видах рака, например при раке поджелудочной железы, больные редко живут более 5 месяцев после установления диагноза, независимо от того, какое получают лечение. Даже при очень раннем обнаружении болезни за последние 40 лет предельная пятилетняя выживаемость приблизилась только к 0,7 %.

Впервые я столкнулся с деятельностью доктора Эммануэля Ревича отнюдь не в связи с публикациями в медицинских изданиях. Я увидел рентгеновские снимки одного своего пациента, которого наблюдал годом раньше. Он страдал раком легкого с метастазами в кости, был безнадежен. После прохождения курса лечения у другого врача состояние больного значительно улучшилось, в этом не было никаких сомнений. Судя по снимкам, рак отсутствовал и в костях, и в легком. Мне необходимо было узнать, что же вызвало такое улучшение.

Пациент рассказал, что лечился у д-ра Ревича в Манхэттене. Я связался с этим доктором и договорился встретиться с ним в его офисе. Когда я впервые увидел Ревича, ему было почти 90 лет. В ту первую встречу он показал мне достаточно «снимков» больных «до» и «после» своего лечения, чтобы я захотел увидеться с ним снова.

Несколькими днями позже он представил меня трем своим пациентам, ранее страдавшим неизлечимым раком. У двух из них был рак поджелудочной железы, а третьему диагностировали злокачественную опухоль мозга. Д-р Ревич показал мне их сканы (изображения, полученные при компьютерной или магниторезонансной томографии) до и после лечения. На изображениях, полученных таким методом до начала лечения, во всех трех случаях видны подозрительные новообразования. Он показал мне также результаты биопсии, подтверждающие их злокачественность. Внешне все три пациента выглядели здоровыми. Я видел также копии освидетельствования состояния здоровья пациентов их личными врачами, которые подтверждали, что в настоящее время у них нет рака.

Мой врачебный опыт убеждал меня, что современная медицина не в состоянии спасти этих людей. Шанс каждого из них на выздоровление был практически равен нулю. Столь наглядные свидетельства чудесного исцеления заставили меня продолжить изучение нетрадиционных методов д-ра Ревича.

Позднее я ознакомился с историями болезни, рентгеновскими снимками, сканами и протоколами биопсий десятков пациентов д-ра Ревича. Достоверность полученной от него информации я стремился подтвердить у тех врачей, к которым больные обращались ранее, и вскоре убедился в ее подлинности.

Как дипломированный радиолог, я имел возможность оценить многие случаи, когда д-р Ревич излечивал практически неизлечимый рак. Должен признать, что его результаты не всегда оказывались 100-процентными, но ведь таких вероятностных исходов и в природе не существует.

За годы своей работы я наблюдал десятки тысяч больных, и мне ни разу не приходилось видеть спонтанной ремиссии, за исключением случая ошибочной диагностики рака легкого. Случаи, с которыми ознакомил меня д-р Ревич, не имели никакого отношения к ошибкам диагностики. Мне представляется невероятным, чтобы эти положительные результаты были связаны с массовыми спонтанными ремиссиями.

Здесь я должен сделать небольшое отступление. Когда я познакомился с д-ром Ревичем, мне было 62 года. Мой показатель PSA (скрининг-теста на рак простаты) равнялся 6,2. Показатели до 5,0 считаются нормой, от 5,0 до 10,0 требуют наблюдения, в некоторых случаях они указывают на наличие рака, при показателях выше 10,0 риск резко возрастает.

Узнав о моих показателях, д-р Ревич предложил мне один из своих препаратов. Я принимал его в течение года, после чего мой показатель скрининг-теста на рак простаты снизился до 1,6. Никаких побочных реакций я не заметил. Через несколько лет, в течение которых я уже не принимал препарат, мой показатель PSA едва приблизился к 2,5.

Изучив истории болезней многих пациентов д-ра Ревича, я твердо уверился, что его метод лечения заслуживает тщательного клинического исследования. Я решил помочь д-ру Ревичу провести крупномасштабное исследование его метода и его препаратов.

В марте 1988 года я выступил на слушаниях в Конгрессе. К этому времени я подготовил предложения по проведению исследования методики лечения раковой болезни д-ра Ревича. Предусматривалось наблюдение за 100 раковыми больными, которых профессиональные медики признали неизлечимыми. Это были больные раком поджелудочной железы, толстой кишки с метастазами в печень, неоперабельными опухолями легких и мозга. Пациентов должны были отобрать пять высококвалифицированных онкологов, представив заключения о том, что каждый из пациентов неизлечим и что ожидаемая продолжительность их жизни не превышает года.

Онкологический центр Слоуна-Каттеринга, Клиника Майо, Онкологический центр М.Д. Андерсона, больница Джона Хопкинса и многие другие известные исследовательские центры каждый день принимают раковых больных для участия в экспериментальных исследованиях. Эти больные добровольно участвуют в экспериментах в надежде получить шанс на выздоровление. Я считаю, что настал момент провести экспериментальное исследование методики д-ра Ревича. Больные ничего не потеряют, участвуя в таком эксперименте. На основании увиденного могу утверждать, что они от этого только выиграют.

Д-р Ревич вылечил многих людей, считавшихся неизлечимыми. Как профессионал, считаю, что его лекарства оказались эффективными для многих больных, чьи истории болезни я изучил. Д-р Ревич сумел помочь столь большому числу людей, что населению Америки пора настоять на клинической проверке его метода».

Сеймур Бреннер, д-р медицины, действительный член Американской корпорации врачей-рентгенологов


Биография Эммануэля Ревича

1896

Родился в Бухаресте, Румыния

1916—1918

Участник Первой мировой войны, самый молодой лейтенант, возглавляющий полевой лазарет. Награжден медалью за храбрость.

1920

Заканчивает медицинский факультет Бухарестского университета лучшим.

1921—1936

Ведет лицензированную частную практику по специальности «терапия и хирургия». Практикует до 1936 г. Проводит исследования в самых известных европейских центрах, включая Пастеровский институт. Делает первые открытия в области роли липидов и лечения рака.

1921—1936

Преподает на медицинском факультете Бухарестского университета.

1936

Переезжает в Париж с женой и дочерью. Продолжает клинические исследования.

1937—1938

Пастеровский институт направляет на депонирование в Национальную академию наук (Франция) 5 статей Ревича о роли липидов и использования их для снятия болей у онкологических больных и в лечении рака вообще (тогда как опубликование даже одной статьи является большой честью для ученого).

1938—1939

Растет репутация Ревича. Он излечивает от рака жену советника президента Франции. Удостоен ордена Почетного легиона, но отклоняет награду, поскольку не желает смешивать медицину и политику.

1941—1946

Вынужден бежать в Мексику из-за участия во французском Сопротивлении. В Мехико создает первый Институт прикладной биологии. Как и в Париже, его репутация крепнет, многие врачи из США приезжают в институт, чтобы своими глазами увидеть, как он лечит больных. Излечивает от рака жену советского посла в Мексике, за что Молотов предлагает ему Сталинскую премию, вознаграждение в 50.000 долларов и возможность получить в свое распоряжение институт в Крыму. Ревич отклоняет это предложение.

1946

Ревича приглашают для продолжения исследований в Чикагский университет. Его переезд в США был устроен Самнером Уэллзом, помощником президента Рузвельта, в признательность за участие во французском Сопротивлении и успехи в альтернативных методах лечения.

1947

Окончательно поселяется в Нью-Йорке. С первой попытки получает лицензию на частную практику. С помощью сторонников открывает второй Институт прикладной биологии в Бруклине, Нью-Йорк.

1948

Дважды получает приглашение от военно-морских сил США для изучения последствий испытаний атомного оружия на атолле Бикини. Проходит проверку секретными службами. Отклоняет предложение из стремления посвятить себя изучению липидов и их использованию в лечении различных заболеваний, прежде всего онкологических.

1949

Неожиданное препятствие в карьере Ревича в результате опубликования во влиятельном «Журнале Американской медицинской ассоциации» статьи, представлявшей собой фальсифицированный отчет об исследовании его метода. Среди прочего авторы отчета ссылаются на 52 несуществовавших пациента, которых Ревич якобы безрезультатно лечил во время работы в Чикагском университете. Письменный отчет ФБР подтвердил, что Ревич в свою бытность в Чикагском университете не занимался лечебной деятельностью. Ревич встречается с Альбертом Эйнштейном, которому удается найти математическое описание липидов. Ревич предъявляет иск Бруклинскому онкологическому обществу за распространение материалов, порочащих его и его коллег в Институте прикладной биологии. Суд выносит решение в пользу Ревича. Судья, Джон Мастерсон, доктор медицины, президент Медицинского общества штата Нью-Йорк, становится членом совета директоров Института прикладной биологии.

1950

Выступает на VI Международном конгрессе по радиологии в Лондоне с лекцией по аномальным жирным кислотам (лейкотриенам), продуцируемым радиацией. Доклад Ревича на 30 лет опередил повторное «открытие» лейкотриенов Бенгтом Самуэльсоном, который в 1982 г. получил за эту работу Нобелевскую премию. Ставшая событием книга биохимика, доктора философии Барри Сирза «Зона» в большой степени основывается на трудах Самуэльсона. Ревич продолжает исследования в этой области, результаты которых изложены в книге, опубликованной в 1961 г.

1955

Ревич покупает Трафальгарскую больницу в Манхэттене, становится ее директором и главным онкологом. Институт прикладной биологии переезжает в здание напротив больницы.

1957

Ревич выигрывает дело против «Кемсли Ньюспейпез» (Англия). Сэр Хартли Шокросс (позднее лорд Шокросс), адвокат Ревича, был адвокатом сэра Уинстона Черчилля и его семьи, а также главным обвинителем от Англии на Нюрнбергском процессе.

1961

Март. Американское онкологическое общество заносит Ревича в черный список, обвиняя его в шарлатанстве.

Июль. Ревич публикует свою главную 700-страничную книгу-учебник «Исследования в физиопатологии как основа управляемой химиотерапии применительно к раковым заболеваниям», изданную издательством Van Nostrand, известным на весь мир качеством своих научных публикаций. В книге, кроме описания методов практического лечения рака, детально излагаются теоретические основы, за которыми стоят многочисленные исследования, включая теорию биологического дуализма, теорию иерархической организации и теорию эволюции Ревича.

Ноябрь. После детального рассмотрения книги, Общество содействия международным научным связям, в Совет которого входят 14 лауреатов Нобелевской премии, присуждает Ревичу свою ежегодную медаль.

1965

В «Журнале Американской медицинской ассоциации» появляется отчет, объявляющий метод Ревича нерезультативным. Один из подписавших отчет врачей называет его «позором». Другой втайне находится под таким впечатлением от метода лечения Ревича, что обращается к президенту США с письмом в поддержку метода Ревича и направляет к нему на лечение свою больную раком жену. Содержанию отчета противоречат документальные свидетельства и письменное свидетельство доктора медицины Роберта Фишбейна. В Риме, на Конгрессе по радиологии профессор Бизру читает доклад, в котором сообщает о превосходных результатах, полученных им при использовании метода Ревича.

1965—1970

Ревич переписывается с профессором Джозефом Мейзином из Бельгии, бывшим президентом Международного Союза по борьбе с раком и онкологом с мировым именем. Мейзин использовал метод Ревича для лечения больных в терминальной стадии и получил поразительные результаты. Переписка прекратилась из-за гибели Мейзина в 1971 году. Президент Медицинского общества штата Нью-Йорк посылает Ревичу официальное поздравление по случаю 50-летнего юбилея благородной врачебной деятельности.

1970—1972

Ревич лечит 3.000 наркоманов, попавших в зависимость от героина, всего двумя препаратами на основе липидов. В подавляющем большинстве случаев за 3-7 дней он добивается полной детоксикации без синдрома отмены.

1971

Специальный комитет Палаты представителей по уголовным делам проводит слушание по наркотической зависимости. Доктор медицины Дэниел Касриел свидетельствует о чрезвычайно успешных результатах лечения наркотической зависимости препаратами, разработанными Ревичем.

1972

В еженедельнике «Бэрронз» от 11 сентября появляется статья о поразительных результатах лечения наркотической зависимости по методу Ревича, вызвавшая большой общественный резонанс.

1977

Ревич закрывает Трафальгарскую больницу из-за финансовых трудностей (больница была некоммерческим медицинским учреждением).

1983—1987

Через 63 года, отданных врачеванию, адвокат, представляющий трех пациентов, возбуждает против Ревича первое дело по обвинению во врачебной некомпетентности. Ревич выигрывает все три иска. В одном деле, Шнайдер против Ревича, решение суда создает важный прецедент. Апелляционный суд США не увидел «причин, по которым пациент не может принять обдуманное решение лечиться нетрадиционным методом».

1984

Эдуарде Пачелли, доктор медицины из Неаполя, Италия, сообщает о результатах, полученных им при лечении 372 пациентов в терминальной стадии рака по методу Ревича, в сравнении с результатами лечения стандартной химиотерапией. Результаты феноменальны.

1988

Март. Конгрессмен Гай Молинари (Нью-Йорк) проводит в Нью-Йорке слушание о врачебной деятельности Ревича. Многие люди свидетельствуют в его пользу, в том числе трое врачей, использующих стандартные методы лечения рака.

Июль. Совет регентов (Нью-Йорк) отменяет решение ОРМС об аннулировании лицензии и постановляет отложить принятие решения до окончания 5-летней апробации метода Ревича. На решение ОРМС повлиял отчет от 1965 г., опубликованный в «Журнале Американской медицинской ассоциации». Ревич из своих средств оплачивает вызов на дом к лежачему онкобольному, лично поднимается по лестнице на 5-й этаж — на тот момент ему 93 года. Бюро оценки технологий Конгресса, в задачу которого входит анализ и оценка общественно значимых проблем, подготавливает доклад о «неоправданных» методах лечения, включая метод Ревича. Доктор медицины Сеймур Бреннер, онколог-радиолог высокого класса, свидетельствует об успехах Ревича в лечении рака. Институт прикладной биологии прекращает существование. Ревич переносит свой офис в Средний Манхэттен.

1992

В рамках Национальных институтов здоровья Конгресс создает Бюро альтернативной медицины. Бюро и Администрация по контролю за продуктами питания и лекарствами объединяют усилия по выработке порядка проведения оценки лечебного метода Ревича.

1993

Ревича лишают лицензии на основании обвинения в неправильном оформлении медицинских записей.

1996

Ревич отмечает свое 100-летие, получает поздравления от врачей, ученых, друзей, бывших пациентов, репортеров и правительственных лидеров, включая губернатора Патаки (Нью-Йорк) и президента Клинтона.

1997

В Зимбабве, в клинике Джеймса Мобба получены результаты, свидетельствующие, что схема Ревича лечения больных СПИДом дает несравненно лучшие результаты в сравнении с лечением ингибиторами протеаз. Больные, прикованные к инвалидным креслам, через несколько недель становятся работоспособными. На конференции Фонда достижений инновационной медицины в Нью-Йорке участники приветствуют Ревича вставанием и продолжительными овациями, отдавая дань его замечательным достижениям.

1998

Ревич умирает в возрасте 101 года.


Просмотров: 3890
Андрей Стацкевич, 12.12.2013